Екатеринославка-7. Окончание.

Kombat    Непридуманное, Офицеры, Рассказы и воспоминания, Солдаты     Бабстово, жопа, Катька

До свиданья, Катька,

А может быть прощай!

До свиданья. Катя,

Если можешь, не серчай!

С утра не стали поднимать войска, и народ блаженно продрых часов до десяти, пока комбат ездил на КП полка, получал задачи, докладывал о состоянии техники и просто ожидал мудрых указаний вышестоящего начальства. В одиннадцать выехали в ППД (пункт постоянной дислокации).

Марш полка из учебного центра прошел организованно, быстро, без поломок и происшествий.

К пяти вечера вся техника была уже в парке. Солдаты получили хоть немного времени на постирушки и первый раз за месяц наконец-то поспали положенные восемь часов. Часов в семь вечера, закончилось совещание в батальоне и оставив ответственных, офицеры собираются по домам.

- Ну что, завтра попрощаемся, — говорю комбату.

- Не кричи «Гоп», пока не перескочишь. Ты еще неделю своих бойцов по полку отлавливать будешь! – пытается подколоть он.

- Ой ли, дорогой, спорим на бутылку коньяка, что завтра в шестнадцать часов вся команда до последнего человека будет стоять на соседнем плацу, — подлавливаю на «слабо» комбата.

Тому перед подчиненными сдавать назад неудобно, но и  выход он нашел правильный:

- Да я тебе и так поставлю, спасибо за помощь. Пошли в кафе, — отвечает он.

- Добро, погоди пару минут, я своим задачу поставлю.

Вызываю Жамсаранова:

- Так, Морда, стыкуешься с Чабаненко, на разводе отдаешь мне все военники, поеду за билетами. В шестнадцать часов на плацу провожу строевой смотр команды, не дай Бог, что имущества не будет хватать. До шестнадцати у вас есть время найти.

С утра весь полк загоняют в парк обслуживать технику. В штабе без команды командира полка не хотят отдавать командировочные удостоверения. Иду в парк к командиру. По периметру парка, у КТП и всех дырок в заборе стоят полковники из штаба армии, подполковники и майоры стоят в хранилищах. Контролируют обслуживание техники. Командарм с начальником отдела кадров и командиром дивизии курсируют по парку, составляя очередные расстрельные списки на ближайший малый военный совет. Замкомандующего с парой офицеров разведотдела патрулирует парк, вытаскивая из укромных уголков прячущихся там солдат и тут же предъявляя их командарму. Решив вопрос с командиром полка, пытаюсь выйти из парка. Натыкаюсь на твердолобого полковника из штаба армии, и никакие уверения, что я вообще не местный, мне не помогают. Увидев генерала Сидорова, замкомандующего, бросаюсь к нему:

- Товарищ генерал, тут меня какой-то идиот из парка не выпускает, мне уезжать надо, полигон к проверке готовить, дайте команду, пожалуйста!

- Краснов, да ты охамел уже в корень, офицеров штаба армии погаными словами чихвостишь, что, удостоверение показать не мог, объяснить?

- И показывал, и объяснял, бесполезно. Помогите, товарищ генерал, не прыгать же через забор, вы ведь сами разведчиков меня ловить тут же отправите!

- Ладно, пошли, — говорит генерал.

Увидев, какой идиот не пропускал, генерал с разведосами радостно заржали.

- Пузычев, пропусти майора, — сквозь смех говорит генерал.

Да, не знаю я всех взаимоотношений в штабе армии. Но у них видать тоже свои клоуны есть.

Получаю в штабе командировочные, иду на вокзал. Билетов нет. Еду с таксарями в Белогорск, договариваюсь с железнодорожниками о том, чтоб к поезду подцепили еще один общий вагон, там же покупаю на него билеты, к шестнадцати так же на такси, возвращаюсь в Катьку. Спасибо японскому автопрому, повысил транспортную связность Дальнего Востока, таксисты почти по автобусной цене, но в два раза быстрее доставят куда надо.

На плацу бывшего танкового полка в двухшереножном строю стоит моя команда. Стоит по сводным взводам и отделениям, как в первый день. Жамсаранов докладывает, я здороваюсь, затем радую людей купленными билетами, считаю личный состав. Во, млин, семьдесят один.

Откуда лишний – то взялся?

Увидев, что лишний солдат обнаружен, подбегает Чабаненко:

- Товарищ майор, это наш, он здесь с осени остался, когда команда уезжала, он в госпитале лежал, вот его здесь и забыли. Нас как увидел, обрадовался, заберите с собой, говорит, хочу домой, в Ленинск!

- Ладно, — отвечаю, — заберем пропажу.

Забытый боец, осмелев, обращается:

- Товарищ майор, тут еще один из наших, медик, при госпитале застрял, они его отпускать не хотят! Давайте и его заберем!

- Ну что ж, бросать его что ли? Конечно, заберем! Ладно, вы мне зубы не заговаривайте, стать в строй, первая шеренга, два шага вперед шагом марш! Она же кру-гом!

Проверяю экипировку личного состава. Все есть, но вещмешки подозрительно набиты.

Даю команду вытряхнуть, и из них, под смущенными взглядами сержантов появляются камуфляжи, котелки, снаряжение и прочее имущество.

- Это что такое! Воруете?

Жамсаранов и Чабаненко насупившись, начинают оправдываться:

- Не, тут ведь прямо на смотрах имущество без учета выдавали, помните, как КамАЗы с вещевкой на плац выезжали? Вот мы и прибарахлились немного.

Ладно, не мое это дело, грех пехотного солдата ругать за лишний камуфляж. В кои-то веки вещевики расщедрились!

Завожу команду от греха подальше в учебный корпус, приказываю сидеть как мышки и никуда не высовываться. Мало ли кому придет светлая мысль их еще куда припахать.

С госпиталя солдата забираю с боем, в одной пижаме. Благо есть во что одеть.

Вечером выезжаем.

Вот железнодорожники уроды! Я вагон выбил, семьдесят один билет  из восьмидесяти одного места купил, а в вагоне уже человек пятьдесят гражданских! Иду ругаться к начальнику поезда, но бесполезно. Тот обещает только что передаст на по станциям, чтобы в этот вагон больше билеты не продавали. На всякий случай выставляю в вагоне два наряда, даю команду гражданских выпускать, но новых на станциях не запускать и отправлять к начальнику поезда.

Кое-как разместившись, выезжаем. Среди ночи пару раз посылаю нах, проводника, пытающегося возмутиться моим самоуправством. Заодно уточняю, что нах – это у начальника поезда, пусть к нему и идет с новыми пассажирами.

В Биробиджане нас уже ждали КамАЗы. Один под соседей-ленинцев, другой под нас. Приехав со своими в Бабстово, разгружаемся у штаба. Иду докладывать комдиву, благо он тут же развод управления дивизии проводит.

Здоровенный генерал Баранов, командир дивизии, подходит к бойцам, здоровается, спрашивает, понравилось ли в Катьке.

- Никак нет, товарищ генерал! — бодро орут семьдесят глоток!

- Вот так, орелики, если кто будет хреново служить, насовсем туда переведу! — Говорит комдив и поворачивается ко мне, — Краснов, с этой же командой сегодня уезжаешь готовить полигон к проверке, тебя в Биджане уже Василий Федорович заждался! Людей в бане помыть, взять шанцевый инструмент, после обеда выезд. В восемнадцать докладываешь мне о прибытии на полигон.

Спорить с комдивом бесполезно да и бессмысленно. Проверка через неделю, готовиться надо…

- Есть, товарищ генерал!

Отправляю людей под командой Жамсаранова, сам иду домой, хоть помыться, да жену обрадовать, что вернулся.

Подхожу к дому, открывается дверь подъезда и навстречу выходит жена.

Бросается на шею, целует.

- Здравствуй, родной! Вернулся наконец-то! Ничего себе, послезавтра! Извини, я побежала, аппендицит с полигона везут, тяжелый, возможно прорвало уже. Как прооперирую, приду! – жена убегает в санчасть…

В шестнадцать подхожу к санчасти. КамАЗы уже стоят. Возле одного из них руководит погрузкой Жамсаранов. Из другого высовывается Чабаненко. Дежа вю…

Захожу в санчасть попрощаться, жена только вышла с операции… Как была, в хирургическом костюме выходит провожать…

«И вновь продолжается бой!»

0

Tweet